Андрей Солдатов, Ирина Бороган

Делегация депутатов Госдумы прибыла на прошлой неделе в Нью-Йорк и Вашингтон при полной поддержке американского государства, поскольку нескольким депутатам, находящимся под санкциями, потребовалась временная отмена санкций, чтобы прилететь в США.

Руководить депутатами назначили Вячеслава Никонова, первого заместителя председателя комитета госдумы по международным делам. Визит, организованный конгрессменом-республиканкой Анной Паулиной Луной, включал встречи с членами Конгресса США и делегацией федерального правительства.

Сторонники возобновления отношений с Россией утверждают, что спустя более чем четыре года после начала полномасштабной войны в Украине некая форма диалога с Москвой необходима даже по практическим соображениям. Возобновление коммуникации с Кремлем могло бы, по крайней мере теоретически, сделать такого агрессивного противника, как Россия, несколько более предсказуемым.

Продолжающееся более века противостояние России и Запада снабдило двух главных противников широким набором институций и платформ для ведения диалога во всех возможных форматах — от официальных и открытых до приватных и секретных.

Некоторые из этих институций были созданы во время Холодной войны, как, например, ИМЭМО (Институт мировой экономики и международных отношений), основанный в 1956 году, который долгое время рассматривался как платформа, где советские и американские эксперты могли встречаться, общаться и даже работать вместе. Во второй половине 1980-х Кондолиза Райс — впоследствии советник по национальной безопасности США при Джордже Буше-младшем — проходила стажировку в ИМЭМО в Москве, в то время, когда институт возглавлял Евгений Примаков, ставший первым директором СВР и премьер-министром при Борисе Ельцине.

Проверенные временем способы налаживания диалога не ограничивались институтами; в застывшей советско-российской политической системе речь шла также о людях, в некоторых случаях — о целых семьях, в двух или трех поколениях.

Один из проектов ИМЭМО, Институт США и Канады, — аналитический центр, которому Кремль поручал формировать советскую политику в отношении Соединенных Штатов, — на протяжении десятилетий возглавлял Георгий Арбатов. Его сын, Алексей Арбатов, руководит Центром международной безопасности в ИМЭМО с 2003 года. В какой-то момент он также курировал программу в Московском Карнеги-центре — новой платформе, появившейся в 1990-х годах, которую с временами холодной войны связывала разве что фигура Арбатова, который стал восприниматься как институция сам по себе.

Конечно, существовали и другие платформы, где высокопоставленные россияне и американцы могли встречаться и общаться, появившиеся в постсоветский период. Некоторые из них были созданы в России, например, Валдайский клуб. Другие были намеренно организованы за пределами России, а также вдали от западных столиц, чтобы обеспечить большую приватность участникам. К примеру, специалисты по кибербезопасности из двух стран (позже к ним присоединились китайцы) собирались каждую весну в небольшом уютном отеле в горнолыжном курортном городке Гармиш в немецких Альпах. «Эльбская группа» — отставные российские и американские генералы разведслужб — регулярно собиралась в Рейкьявике, Исландия. Были и другие е формы общения — от вечеринок олигархов до официальных встреч, часто проходившие в тихих курортных городах и фешенебельных отелях.

Большинство этих контактов были разорваны после 2022 года. Теперь у многих возникает вопрос вопрос, какие из этих каналов связи имеет смысл восстанавливать.

Теоретически, есть две основные причины, по которым стоит ехать куда-нибудь, чтобы пообщаться с российскими чиновниками и экспертами, близкими к Кремлю: либо ради влияния, то есть получения доступа к людям, принимающим решения; либо ради информации, то есть получения доступа к тем, кто близок к тем, кто принимает решения.

С февраля 2022 года Путин сделал российскую систему принятия решений гораздо более примитивной и жесткой, чем она была до полномасштабного вторжения в Украину. В этой новой системе военного времени, где дипломаты и эксперты лишились возможности предоставлять свою экспертизу Путину, многие традиционные институты утратили свое влияние.

Новая система состоит из нескольких групп. Первая — это люди, имеющие прямой доступ к Путину, или лица, выбранные Путиным для связи с американцами, например, Кирилл Дмитриев. Вторая — спецслужбы и военные, поскольку они больше всего заинтересованы в войне и в их руках оружие. Остаются олигархи, которые, возможно, утратили влияние, но все еще могут что-то знать, поскольку их корпорации обслуживают российский ВПК через военные контракты.

И самое последнее место в этом списке занимают депутаты Госдумы.

В отличие от Конгресса США, российские парламентарии не имеет права голоса в распределении бюджетных средств и, следовательно, у них нет реального влияния. Ключвые законопроекты разрабатываются правительством и федеральными ведомствами, а от Думы ждут лишь их утверждения — то есть у депутатов нет и доступа к инсайду.

Совершенно очевидно, что визит депутатов мало что даст американским переговорщикам, но он, безусловно, пришелся очень кстати Кремлю — по крайней мере для пропаганды, что Москва явно понимает, назначив Вячеслава Никонова главой делегации.

Никонов, представитель легендарной советской семьи, внук Вячеслава Молотова, ближайшего соратника Сталина, вошедшего в историю подписанием пакта Молотова-Риббентропа с нацистской Германией, с детства усвоил правила кремлевской игры. Его семья всегда была готова служить диктаторам, даже ценой личных жертв.

В конце 1940-х годов жену Молотова и бабушку Никонова, Полину Жемчужину, отправили ​​в ГУЛАГ, где она провела несколько лет, хотя не совершила никакого преступления — Сталин наказал её лишь за то, что она была еврейкой. Пока жена сидела, Молотов продолжал работать на Сталина в качестве первого заместителя председателя Совмина. Сама Полина, несмотря на пережитое в лагере, продолжала восхищаться Сталиным, даже выйдя на свободу после его смерти.

Никонов усвоил урок послушания от старшего поколения, что обеспечило семье место в кремлёвской иерархии. После окончания истфака МГУ, он стал главой парткома этого факультета. Казалось, его ждёт блестящая партийная карьера, но времена изменились, Советский Союз распался вместе с Коммунистической партией. Это не смутило Никонова и не помешало его карьере — он перешел на сторону Ельцина и поддержал либеральные реформы. Когда Путин пришел к власти, Никонов с энтузиазмом вступил в «Единую Россию», а в 2007 году был назначен руководителем фонда «Русский мир», который курирует операции Кремля по продвижению «мягкой силы» за рубежом и тесно связан с деятельностью российской разведки. Цель Никонова — оставаться в кремлевской иерархии, несмотря ни на что.

Лояльность режиму обеспечила ему должность главы российской делегации в США, но это не значит, что у него есть хоть какое-то влияние на Путина или силовиков, или доступ к тем, у кого есть это влияние.

Иными словами, члены делегации не являются каналом связи с Кремлем — это диалог с людьми, которые не влияют на решения Путина и не имеют к ним реального доступа. Но это, несомненно, будет в полной мере использовано кремлевской пропагандой для повышения легитимности кремлевского режима.

Опубликовано на английском в CEPA

Agentura.ru 2026