Андрей Солдатов, Ирина Бороган

Внедорожник или грузовик с тяжелым пулеметом на турели в открытом кузове и экипажем из трех-четырех бойцов — недавнее, но все чаще встречающееся явление на российских дорогах. Это так называемые мобильные огневые группы (МОГ), и их задача — сбивать украинские беспилотники.

С июля на российском телевидении и в прокремлевских СМИ все чаще появляются репортажи, восхваляющие мобильные группы, несмотря на то, что они больше всего напоминают печально известные джипы с пулеметами, на которых передвигались боевики ИГИЛ во время гражданской войны в Сирии.

Мобильные огневые группы начали создавать весной этого года; к июлю сообщения об их формировании стали приходить не только из аннексированных регионов, но и областей, максимально удаленных от украинской границы, — Ленинградской области, Карелии, Северной Осетии, Забайкальского края и Архангельской области.

Новая тактика выглядит настолько не продвинутой, что даже провоенные журналисты прозвали эти джипы с пулеметами в кузове тачанками — по аналогии с тактикой махновцев и Красной армии, применяемой во время Гражданской войны.

На первый взгляд, это выглядит как попытка изобрести ответную тактику на удары украинских беспилотников в спешке и на коленке. Не случайно состав этих групп выглядит таким разношерстным: некоторые сформированы из резервистов БАРС (боевого армейского резерва), другие созданы в рамках существующих армейских подразделений, третьи, по всей видимости, вообще не относятся к вооруженным силам. Например, в начале июля стало известно, что «Газпром» заключил с Министерством обороны контракт на создание МОГ, задачей которых станет «патрулирование и охрана объектов газоснабжения».

Между тем, ФСБ, похоже, нашла способ, как использовать повсеместное внедрение этой новой тактики для расширения своих полномочий и создания собственной антидроновой «империи».

Этой весной в оккупированной части Донецкой области мобильные огневые группы стали элементом региональной системы ПВО, получившей, по-видимому, по аналогии с израильской системой ПВО, название «Купол Донбасса». При этом «купол Донбасса» управляется военнослужащими управления УФСБ по Донецкой области. В Северной Осетии формированием МОГ тоже занимается региональное управление ФСБ. В Краснодарском крае губернатор призвал частные компании содействовать созданию мобильных групп совместно с местным управлением ФСБ и под его контролем.

Наконец, на этой неделе директор ФСБ Александр Бортников решительно заявил о расширении роли ведомства в борьбе с беспилотниками. Выступая на заседании Национального антитеррористического комитета он призвал «совершенствовать систему противодействия беспилотникам» и применять «комплексный подход», что на языке российской бюрократии обычно означает заявку на контроль ФСБ этой темы.

Тот факт, что глава ФСБ занялся вопросами противодействия украинским беспилотникам, выглядит весьма необычно даже на фоне участившихся атак на российские НПЗ и склады.

Традиционно ФСБ как главная спецслужба страны занимается в первую очередь обеспечением безопасности режима, борьбой с терроризмом и контрразведкой (в том числе, предотвращением терактов и диверсий, разоблачением шпионов), и задача сбивать беспилотники никак не укладываются в эту схему.

Тем более, что для этого у российских властей имеется достаточно сил и средств. Кроме Вооруженных сил численностью 2,4 миллиона человек, есть еще и Росгвардия — по сути, еще одна армия численностью 370 тысяч, у которой есть подразделения по борьбе с БПЛА, и ФГУП «Охрана», отвечающий за безопасность российских предприятий и компаний. Росгвардия, созданная на базе Внутренних войск, оснащена не только современными автоматами и пулеметами, но и бронетехникой, артиллерией и своими беспилотниками.

По сути, главная задача Росгвардии — поддержание политической стабильности в стране военными средствами.

Однако теперь эту роль все чаще берет на себя ФСБ. Причем, как и во многих других сферах, ведомство создает собственные структуры, дублирующие уже существующие военные подразделения. В то же время ФСБ продолжает усиливать свои подразделения специального назначения, хотя в стране есть Командование сил специальных операций и армейский спецназ; у ФСБ также есть собственная авиация, а с лета прошлого года ведомство выстраивает собственную всероссийскую систему тюрем и транспортировки заключенных (включая суда и поезда), параллельную системе ФСИН. Теперь дошла очередь до подразделений по борьбе с дронами.

Складывается впечатление, что ФСБ, опираясь на безусловную поддержку Путина, превращается во всё более военизированную структуру, что далеко выходит за традиционные рамки тайной полиции.

Опубликовано на английском в CEPA

Agentura.ru 2026