Андрей Солдатов, Ирина Бороган

Кремль вложил огромные ресурсы в то, чтобы изолировать российскую публику от писателей, режиссеров и музыкантов, уехавших из страны в знак протеста против войны, однако, новый фильм Андрея Звягинцева вызвал восхищение даже на родине.

Очевидно, что антивоенный «Минотавр» — это совсем не тот фильм, который имели в виду в Кремле, запуская госпрограмму по продвижению «патриотических» картин и книг о войне в Украине. И все же даже критикам, пишущим для прокремлевских СМИ, было трудно обойти вниманием новую работу признанного в мире режиссера.

«Есть ощущение, что и в этот раз Андрей Звягинцев не останется без каннских наград. Он набрал мастерства и жизненной мудрости, сумел очень тонко и деликатно сказать о волнующих многих обстоятельствах жизни, как сам он сказал, засвидетельствовать время», — написал «Московский комсомолец», одно из самых популярных российских ежедневных изданий.

И действительно, Звягинцев, ныне живущий в эмиграции во Франции, в конце мая получил Гран-при Каннского кинофестиваля. Cо сцены он призвал Путина остановить войну в Украине, что привело в ярость путинских подхалимов и вызвало волну гнева со стороны прокремлевских блогеров. Шум поднялся такой, что даже пресс-секретарю Путина Дмитрию Пескову пришлось реагировать на призыв Звягинцева.

Похоже, Звягинцев пробил серьезную брешь в «информационной крепости», которую выстраивает Кремль с помощью всех доступных средств: от пропаганды и агрессивной цензуры до репрессий.

Сегодня Россия — один из главных фронтов новой глобальной гонки вооружений между демократиями и тоталитарными режимами, ставка в которой — свобода слова и информации. Исход этого конфликта вряд ли решит какой-то один технологический прорыв; скорее, нас ждет долгая и изнурительная борьба, которая будет идти годами, если не десятилетиями.

В России эта борьба разворачивается в кардинально изменившемся после 2022 года медиапространстве. С одной стороны — прокремлевские СМИ, сторонники войны в социальных сетях, интернет-цензоры и спецслужбы, занятые выявлением и наказанием инакомыслящих. С другой — российские независимые СМИ, большинство из которых после 2022 года работают в изгнании, и сети активистов и независимых журналистов, продолжающих действовать внутри страны.

В первый год войны российские СМИ за рубежом добились значительных успехов в России. Когда в феврале 2022 года началось вторжение, миллионы возмущенных россиян обратились к независимым СМИ, к тому времени уже в изгнании, чтобы понять, что происходит; для многих это также стало формой коллективного и частного протеста против войны, которую они считали несправедливой.

Аудитория СМИ в изгнании увеличилась еще раз осенью 2022 года, когда Кремль объявил мобилизацию, заставив практически каждую российскую семью почувствовать угрозу быть втянутой в мясорубку государства, внезапно ощутившего острую потребность в «пушечном мясе». В этот момент доступ к независимой информации стал вопросом выживания. В результате такие СМИ, как «Дождь» и «Медуза», стали для россиян, выступающих против войны, как внутри страны, так и за ее пределами, — не только наиболее надежными источниками информации, но и площадкой для дискуссии и, в какой-то степени, основой для формирования новой коллективной идентичности.

Спустя четыре с половиной года после начала войны ситуация изменилась. Россияне, не поддерживающие войну и остающиеся в стране, не перешли на сторону Кремля и не отказались от своих антивоенных взглядов. Однако многие из них чувствуют моральное истощение от бесконечного потока плохих новостей, а эти новости сейчас неизбежно связаны с войной.

По мере того, как нарастает усталость от войны, российским СМИ, работающим из-за границы, становится все труднее доносить информацию о войне, потому что аудитория отворачивается от подобных материалов, выбирая неведение как способ психологической защиты. Когда же возникает необходимость узнать новости, например, после атаки беспилотников на российские города, люди обращаются к социальным сетям.

В результате роль СМИ в изгнании изменилась: благодаря своему охвату и статусу они по сути превратились в коллективного коммуникатора для различных групп внутри страны и за её пределами. Кроме того, эти группы используют СМИ для обмена посланиями между друг с другом и с Западом.

Тем не менее, есть одна сфера, которая продолжает задевать россиян по обе стороны границы — это искусство. К середине 2026 года стало очевидно, что культурные события по-прежнему задевают и тех, кто живет в России, и тех, кто эмигрировал, и они способны вызвать настоящую большую дискуссию.

Когда фильм «Господин Никто против Путина» — антивоенная документальная лента, снятая учителем сибирской школы, — получил «Оскар», это вызвало жаркие споры как в самой России, так и в среде эмигрантов.

Это работает в обе стороны: книга Льва Данилкина об Ирине Антоновой, директоре Пушкинского музея, которая в том числе рассказывает, как она прятала от публики и всего мира сокровища Трои, вывезенные Красной армией в 1945 году из Германии, вызвала страстную дискуссию не только в России, но и в среде эмигрантов.

Точно также, по обе стороны границы многие с тревогой и гневом следили за судьбой 18-летней уличной певицы Наоко, арестованной за исполнение антивоенных песен Монеточки и Noize MC на улицах родного Питера. Когда после своего освобождения Наоко вышла на одну сцену с Монеточкой и Noize MC в Вильнюсе, это вызвало взрыв эмоций у тысяч россиян, где бы они ни жили.

Как и во времена Холодной войны, культура — книги, фильмы, документалистика и музыка — вновь стала универсальным коммуникатором в разговоре о том, что сегодня действительно важно, и прежде всего в разговоре о войне.

Опубликовано на английском в CEPA

Agentura.ru 2026