Реклама на сайте

Наши партнеры:

Ежедневный журнал Портал Credo.Ru Сайт Сергея Григорьянца

Agentura.Ru - Спецслужбы под контролем

© Agentura.Ru, 2000-2013 гг. Пишите нам  Пишите нам

 Исповедь "дезинформатора" с Лубянки

Генерал ФСБ решился рассказать о Чечне

Андрей Солдатов / Версия 18 марта 2002 г. /

Генерал Александр Михайлов - фигура спорная. В советские времена работал в печально известном Пятом (идеологическом) управлении, в 90-х по очереди руководил пресс-службами ФСБ, МВД и Правительства РФ. Фактически именно он вел информационную войну в Чечне. Не случайно его последняя должность - руководитель "Росинформцентра" в начале Второй Чеченской кампании. Его называли главным дезинформатором Лубянки.

Выйдя в отставку еще в 1999 году, Михайлов, только сейчас решил, наконец, написать о тех событиях, в которых принимал участие. Только что в издательстве "Совершенно Секретно" вышла его книга "Чеченское колесо":

Вы, наверное, первый человек в наших спецслужбах, кто занялся прессой. Говорят, вы еще в 80-х курировали МК…

Сразу хочу опровергнуть - мы не могли курировать "Московский Комсомолец", потому что МК был органом МГК ВЛКСМ, а по действующим приказам КГБ, ни один орган ЦК, МГК и т.п. не мог быть объектом изучения для Комитета. Но действительно, с журналистами я контактирую с 1976 года.

Во время событий в Первомайском, о которых вы пишите, вы играли далеко не последнюю роль …

Кстати говоря, тот первомайский дневник, который вошел в книгу, был написан целиком уже 24 января 1996 года, а операция закончилась 19-го.

По Первомайскому мои коллеги характеризуют Вас как довольно безжалостного игрока на информационном поле. Фактически получается, что вы там играли роль не пресс-офицера, а то, чем в США занимаются подразделения психологической войны.

Хороший вопрос. Потому что если мы затронули США, то при проведении США любой операции, ее информационное обеспечение проходит по определенным правилам. Например, в Афганистане американцы прямо объявили, что они начинают информационную войну. Суть которой сводится, в том числе и тому, что больше по этой операции никакой информации не будет. Здесь же ситуация оказалась в высшей степени необычной для российских спецслужб. Если мы вспомним историю, то ни одна операция до Первомайского не сопровождалась контактами руководства операцией со СМИ. Поэтому когда я приехал в Первомайское, мы определили правила игры - у нас был Т-образный перекресток для встречи с журналистами, и я объявил, что вот здесь три раза в сутки я к Вам выхожу и буду вам предоставлять ту информацию, которой я реально располагаю. 

А дальше начались игры…

Нет, никаких игр не было. Просто если посмотреть на хронику операции, то можно увидеть, что до определенного момента экшна, динамики не было. Шла аналитическая работа, я же не буду о ней рассказывать.

При этом, насколько я понимаю, перед вами стояла задача - убедить общественность, что заложников там не было.

В последний день! В последний день, накануне решающего удара. Вообще-то я никогда не скрывал, чем было мотивировано мое заявление. К сожалению, мне, кроме прочего, приходилось заниматься опровержением тех глупостей, что шли из Москвы. Я же сам находился в информационном вакууме - у нас не было ТВ, радио - мы получали информацию от журналистов либо от местных жителей. И мне начинали задавать совершенно нелепые вопросы. Например, от пресс-службы МВД пришла информация о том, что в селе расстреляли старейшин. К сожалению, информация была разрознена, много было непроверенной информации, очень много было инспирированной информации. Вот кто придумал Ельцину фразу про 38 снайперов?

Вот я у Вас хотел спросить.

А я вот тоже не могу сказать, потому что эту глупость я услышал только по возвращении в Москву.

А кто придумал про отсутствие заложников в селе?

По поводу заложников - мы уже закончили эту тему, потому что на последнем этапе было несколько вариантов развития ситуации. Первый: при штурме села мы могли уничтожить свой спецназ. Второй вариант - уничтожить боевиков вместе с заложниками, сравняв населенный пункт с землей бомбардировками, и третий вариант - оказать на боевиков информационно-психологическое воздействие, чтобы вывести их из села и бить в чистом поле. Мы же готовили операцию по уничтожению боевиков на маршруте следования! А вообще это был первый пристрелочный случай, когда мы пытались создать пресс-центр в зоне проведения операции. 

Получается, что вы вели информационную войну, а журналисты при этом свободно ходили к Радуеву. Кроме того, у Радуева работали радио, ТВ и он получал всю информацию в больших объемах, чем вы.

А это очень просто. Мы находились в окопах, а он-то сидел в населенном пункте. 

Со всеми коммуникациями?

Да.

А можно их было обрезать, заглушить? В конце концов средства РЭБ (радиоэлектронной борьбы) у нас есть хоть какие-нибудь?

Но мы же не можем подавить 1-2-й канал. Кроме того, если бы Москва не очень спешила в этой операции, все могло бы быть по-другому. В Перу, когда захватили посольство, сколько шла операция? Шесть месяцев. Если бы на нас не давили, мы успели бы подготовиться по-другому.

Хорошо, это понятно. Но почему информация-то шла от Радуева напрямую? Это же неправильно?

Неправильно. Но есть тут такой момент. Мы с журналистами всегда спорим: им непонятен такой термин как политкорректность. Вот через сколько времени информация о происходящем в Бейруте во время операции "Буря в пустыне" дошла до американского читателя? Через два года! Вот это называется политкорректность. Если журналист заинтересован в успешном проведении операции…

У него немного другая задача. Его задача - получить информацию. А задача спецслужб - это обеспечить ему тот поток информации (видимый или реальный), который его удовлетворит.

Это верно. Но когда журналисты, которые бывали в расположении Радуева, утверждают, что они как честные журналисты приходили не чтобы информировать, а чтобы получить информацию из первых рук, конечно, они лукавят. Потому что не было ни одного случая, чтобы журналист не был опрошен на предмет замыслов федеральной стороны, потому как если он не ответят, его объявят агентом ФСБ, выведут и расстреляют.

Считается, что после Первомайского вас сняли с должности начальника ЦОС, но на самом деле вы перешли в Аналитическое управление, а потом возглавили Управление программ содействия ФСБ. Насколько я понимаю, на языке спецслужб под "операциями содействия" понимают как гласные, так и негласные методы работы с журналистами. Это такой урок был извлечен из Первомайского?

После Первомайского я стал заместителем руководителя информационно-аналитического управления - это управление является таким мозговым трестом как для ФСБ, так и для других госструктур. И конечно, когда мне поручили заниматься, как вы говорите, операциями содействия, то надо оговориться, что информация - это конечно, оружие. Поэтому основная задача в рамках передо мной стояла - довести аналитическую информацию не только до СМИ, но и до определенных структур с разъяснением своей позиции. Вы скажите - а, это задачи дезинформации! Нет, дезинформация - это когда вопрос имеет прямое отношение к противнику, а не к обществу. А если говорить о противнике, то да, операции содействия - это операции воздействия на противника.

Началась вторая чеченская, был создан Росинформцентр, который вы возглавили, и первые два месяца вы информационную войну выигрывали…

А потом захлебнулись, да? Ситуация заключается в том, что когда мы создавали Росинформцентр, то я поставил задачу перед представителями ведомств - мы должны получить информацию из первых рук. Но это не встретило понимания. Мне предложили сотрудников пресс-служб, а мне фельдсвязь не нужна. Вся беда в том, что война не всегда так богата экшном. Мы для себя избрали очень жесткий график проведения пресс-конференций. А Лесин приказал нам проводить первую пресс-конференцию в семь часов утра. Мы прекрасно понимали, что это невыполнимо. И мы вошли в состояние стагнации. Кстати, ведь Ястржембский иссяк точно через такое же время, через какое иссяк Росинформцентр.

А тут еще драконовская система аккредитаций для работы журналистов в Чечне…

В условиях, когда нет керосина, а каждый рейс - это сложная система согласований, это единственный выход. Потому что мы вторгаемся со своими информационными интересами в сферу боевых действий, где у командира голова болит о другом. Конечно, в результате такого рода акции не имеют никакого отношения к журналистике. Писателей в свое время по Беломорканалу возили и показывали, как ударно трудятся заключенные, но они плыли на пароходе, их поили и кормили…

В Вашей книге опубликованы документы, подобранные довольно странно. В частности, напечатано знаменитое письмо руководителя ДГБ Дудаеву с просьбой дать еще один млн. долл. на работу с журналистами.

Уважаемые господа журналисты, когда вы пытаетесь найти в этом документе стремление ФСБ, силовых ведомств и оклеветать журналистов, вы глубоко заблуждаетесь. Во-первых, я должен сказать, что для того чтобы дать оценку этому документу, надо хорошо знать личность Гелисханова, ситуацию в ДГБ и вообще в Чечне при Дудаеве. Когда воровали все, и важно было только найти повод. Во-вторых, у меня много знакомых журналистов из горячих точек, и я знаю, что они бы никогда денег не взяли. И здесь есть второе заблуждение: ни один представитель специальных служб не будет мелочиться, чтобы давать деньги какому-нибудь Васе Пупкину, чтобы он хорошо написал. Для этого существуют совершенно другие люди, которые что скажут журналисту, то он и напишет. И поэтому расчет ведется не на уровне журналистов. 

Вы говорите о владельцах СМИ?

Я говорю не только о них, но и о людях, которые были заинтересованы в этой войне, в информационном ее обеспечении той стороной и которые совершенно могли отработать политику любого издания так как ему нужно. Примеров таких не счесть, и вы их прекрасно знаете. 

С тех пор, как вы в отставке постоянно проходят слухи, что вас видели на заседаниях Совбеза или еще в каких коридорах власти. Никто не верит, что вы действительно отошли от дел.

Никакого отношения к Совбезу я не имею, я там был один раз, беседовал с секретарем после Гражданского форума, где я вел секцию. Формально ни одно ведомство ко мне с просьбами не обращается. Я читаю курсы в московском институте МВД, в московской юридической академии. Я читал курс лекций в институте культуры, в МГИМО по пиару, чем собственно, всю жизнь я и занимаюсь. К сожалению, системы подготовки специалистов по информационному обеспечению силовых ведомств в настоящее время не существует…

Фото издательства "Вагриус"