Из книги «Битва за Рунет» Андрея Солдатова и Ирины Бороган

Через месяц после того, как Путин занял президентское кресло в третий раз, Кремль наконец нашел способ воздействовать на соцсети.

7 июня 2012 года четверо депутатов Государственной думы вышли с проектом системы фильтрации интернета по всей стране. Под видом защиты детей от вредной информации предлагалось составить реестр сайтов для блокировки — по сути, речь шла о черном списке.

Сайты блокировались и до этого. Уже пять лет прокуратуры через суды требовали от провайдеров блокировать доступ к запрещенным сайтам. Но это были лишь частные случаи: сайты, заблокированные в одном регионе, оставались доступными в других. Появление единого черного списка позволило бы блокировать неугодные сайты сразу по всей стране.

Ирина Левова работала экспертом в Российской ассоциации электронных коммуникаций — единственной организации, которой как посреднику доверяли и Министерство связи, и интернет- компании. Левова активно выступала против создания черного списка. Когда 10 июля законопроект был принят Думой во втором чтении, она убедила Стаса Козловского, администратора русской «Википедии», пойти на онлайн-протест.

Козловский провел опрос в русском вики-сообществе: выяснилось, что 80% пользователей поддерживают протест. Русская «Википедия» на целый день приостановила работу, а на главной странице висел баннер, предупреждающий, что закон о блокировках может «привести к созданию внесудебной цензуры всего интернета».

К сожалению, акция не дала эффекта. Законопроект быстро прошел все чтения, был одобрен Советом Федерации и 28 июля подписан Путиным. В действие он должен был вступить 1 ноября 2012 года.

Появление черного списка вызвало панику среди крупных интернет-компаний. 2 августа президентская администрация пригласила их представителей на встречу, чтобы обсудить новые реалии, в которых предстояло существовать Рунету. Среди пришедших были три топ-менеджера «Яндекса», включая гендиректора Аркадия Воложа, директор по взаимодействию с государственными органами «Google Россия» Марина Жунич и Ирина Левова. Они приехали на Старую площадь. Их ждали в шестиэтажном здании с огромными окнами. В советские времена здесь располагался ЦК КПСС, теперь здесь работала президентская администрация.

Гостей проводили на пятый этаж. Несмотря на недавнюю дорогостоящую реконструкцию, основные элементы советской роскоши тщательно сохранили: коридоры были устланы коврами, стены отделаны деревом, а в лифтах все так же сверкали белизной старые телефоны. В большой комнате с четырьмя огромными люстрами и окнами, занавешенными дорогими шторами, представителей интернет-индустрии встретил сам Вячеслав Володин — неулыбчивый первый заместитель руководителя президентской администрации. С ним были депутаты Госдумы и Совета Федерации.

Главы интернет-компаний поспешили на встречу, боясь, что выбранный способ фильтрации принесет им большие проблемы. Неугодные сайты должны были блокироваться на уровне IP-адресов, но одним адресом могли пользоваться тысячи сайтов, и компании хотели объяснить, чем грозила такая блокировка.

В самом начале встречи Володин заявил: «В сложившихся обстоятельствах фильтрация необходима и неизбежна, но мы должны проработать детали вместе с представителями индустрии». Тем самым он сразу дал понять, что вопрос о цензуре в интернете закрыт и не является предметом для дискуссий.

Интернет-компании на удивление быстро отказались от идеи свободного интернета в России и легко перешли черту, за которой устанавливалась цензура. Смирившись с решением властей как со свершившимся фактом, они предпочли сосредоточиться на технических деталях.

Жунич волновало то, что в случае фильтрации по IP блокировка, к примеру, одного видеоролика на YouTube неизбежно приведет к блокировке всего ресурса. Фактически интернетчики обсуждали, как сделать цензуру более эффективной. Володин предложил создать рабочую группу по этому вопросу. Интернет-компании вели себя пассивно и смирно, совсем как за десять лет до того, когда провайдеров обязали установить СОРМ.

Вернувшись в офис, Левова бросилась проверять, какие существуют технологии, которые могут блокировать страницу, не блокируя при этом весь сайт. Единственный способ, который она нашла, ей совершенно не понравился: это было так называемое «глубокое чтение пакетов» (DPI — Deep Packet Inspection), крайне агрессивная технология, которая позволяла не только фильтровать трафик, но и проникать в его содержимое.

Большая часть технологий, анализирующих интернет-трафик, способна видеть лишь заголовки передаваемой через сеть информации, а также точку отправки данных и их конечный пункт назначения. Технолoгия DPI позволяет провайдеру заглянуть внутрь пакетов информации. «Вы можете не только посмотреть адрес на конверте, но и открыть его и прочитать письмо», — так описал нам действие DPI один из инженеров, работающий с этой технологией. Технология давала провайдерам возможность не только мониторить трафик, но и фильтровать его, зажимая определенный сервис или блокируя контент.

В конце августа 2012 года Министерство связи вместе с крупными интернет-компаниями пришли к выводу, что единственным способом исполнения нового закона было использование технологии DPI. «На примере YouTube они обсуждали, чтобы в случае, если появился ролик, был заблокирован именно он, а не YouTube. И они договорились об этом механизме, который всех устроил. Это был DPI», — рассказал нам Илья Пономарев, оппозиционный депутат Государственной думы, но в то время один из активных сторонников появления черного списка.

Между тем неправительственные организации, занимающиеся проблемами privacy, считали, что с помощью этой технологии власти могут вторгаться в личную жизнь граждан.

«Ни одна западная демократия пока не пришла к установке черных ящиков DPI из-за того разрушительного эффекта, который это окажет на свободу слова и тайну частной жизни, — говорил нам тогда Эрик Кинг, глава исследовательского направления в Privacy International. — DPI позволяет государству влезть в интернет-трафик каждого и читать, копировать и даже модифицировать его письма и просмотренные страницы: мы знаем, что такие технологии использовались в Тунисе до революции».

Тестирование системы фильтрации прошло в сентябре, за два месяца до официального запуска. Прокуратуры сразу нескольких регионов потребовали заблокировать доступ к противоречивому фильму «Невинность мусульман», где в оскорбительном виде выставлялась фигура Пророка. В конце сентября три самых крупных телефонных оператора, предоставляющих в том числе и доступ к интернету, — МТС, «Вымпелком» и «Мегафон», — запретили доступ к этому видео. А «Вымпелком» заблокировал доступ к YouTube, где размещался фильм «Невинность мусульман», на территории Северного Кавказа. МТС и «Мегафон» заблокировали только доступ к самому фильму. К моменту ввода цензуры у крупнейших операторов уже стояло оборудование DPI всех главных компаний-производителей: канадской Sandvine, израильской Allot, американских Cisco и Procera и китайской Huawei.

Российские власти не могли упустить возможности, которые давала DPI, и для слежки в интернете. В сентябре в рамках конференции по информационной безопасности в «Крокус Экспо» собрали круглый стол по СОРМ. Дискуссия была рассчитана на профессионалов, и помещение заполнили руководители отделов СОРМ мобильных операторов и представители компаний — производителей оборудования. Самая жаркая дискуссия развернулась вокруг DPI. Большинство присутствующих были уверены: эта технология в сочетании с СОРМ — единственный способ перехвата информации в эру облачных технологий.

В стране вводилась интернет-цензура, но власти не стали копировать советский опыт, когда прессу цензурировали чиновники Главлита, сидевшие в каждой редакции. Теперь цензурой занимались не государственные органы, будь то Роскомнадзор или ФСБ. Роскомнадзор лишь выбирал, что нужно запретить, но блокировать сайты и страницы должны были сами провайдеры и операторы.

Agentura.ru 2010-2021