Начало операции «Дельмар-2»

Название этой спецоперации ГРУ – сугубо условное. Как она оформлена в документах самого ведомства, неизвестно, да и не важно. Судя по дальнейшему развитию событий, называться она могла и «Клетка для Дельмара»…

Но кажется очевидным, что первым «ходом» ГРУ стала публикация статьи в популярном ежемесячнике «Совершенно секретно», в которой Дельмар впервые появлялся на публике.

Статья называлась «Ключи от ада: ГРУ раскрывает имена своих нелегалов, спасших Землю от ядерного кошмара». Она имела подзаголовок: «Павел Ангелов, Артур Адамс, Урсула Кучински, Семен Кремер». Никакого Дельмара в нём не было. Конечно, «по-хорошему», это нужно было делать не так – статья должна была бы быть персональной, объёмной и многотиражной. Удалось, однако, выполнить только последний пункт. Дело было во времени – статья в «Совершенно секретно» была уже написана и передана в редакцию, когда В.Лота получил новое задание. С большим трудом удалось просто вставить в раздел об А.Адамсе три коротеньких абзаца по материалам «объективки» о Дельмаре, полученной от начальства.

И получилось как-то коряво – эти абзацы опровергали материалы статьи о Черняке, только что опубликованной в «Красной Звезде», поскольку в «Совершенно Секретно» честь открытия заводов по производству обогащенного урана и плутония в Ок-Ридже от Черняка и Мея передаётся Дельмару: «От Дельмара стало известно, что именно там производится обогащённый уран, что объект разделен на три основных литерных сектора (К-25, У-12 и Х-10)».   Но зато вышла эта статья очень быстро –  уже 1 августа 1999 года! И Жорж Абрамович о ней узнал.  Сам ли, или с какой-то «подачи» ГРУ – не важно! Вполне вероятно, что газету просто доставили ему прямо домой. Сигнал о том, что ГРУ снова пристально вглядывается в лицо своего давнего агента, был дан ему ясный. Пропагандистского эффекта статья не имела. В общественном мнении три абзаца о Дельмаре не оставили почти никакого следа. Даже в близком окружении Жоржа Абрамовича мало кто обратил на нее внимание и сегодня мало кто о ней помнит вообще.

Не думаю, что реакция самого Жоржа Абрамовича на эти события могла быть восторженной. Не знаю, как представители ГРУ объяснили свой внезапно проявившийся интерес к его персоне, но сам он должен был понять, что это вряд ли было случайностью и что именно его контакт с посольством мог спровоцировать это внимание.

Первое письмо из Балтимора

А отношения Жоржа с американцами развивались своим чередом. Посольство, в рамках обычной бюрократической рутины, передало заявление Жоржа в соответствующее социальное ведомство, и в сентябре Жорж Абрамович получил письмо из Америки (Балтимор, штат Мэриленд) от Управления социального обеспечения:

Перевод: Мы посылаем вам формы заявок на пособия по Социальному обеспечению. Если вы хотите подать заявление на получение пособия, вы должны заполнить эти формы. Не забудьте ответить на все вопросы по формам.

Обратим внимание на дату – 4 сентября 1999 г. Если учесть, что прежде, чем это письмо ушло к Жоржу, в Балтимор должно было придти письмо от Посольства США в Москве, а оно, в свою очередь, не могло быть написано раньше первого визита в посольство самого Жоржа, да прибавим время московским и балтиморским бюрократам на составление ответов. В результате получим интервал где-то апрель – июнь 1999 г., совместимый и с рассматриваемой версией событий, и с альтернативной – «с беременной девушкой из Посольства США». Заметим, что речь в данном случае идёт не о «Дополнительном Социальном Доходе (ДСД)», а о пособии по социальному обеспечению. Это разные выплаты, осуществляющиеся на разных основаниях по разным бюрократическим процедурам, что также не противоречит обеим версиям.

Введём ещё один параметр в нашу историческую модель. Нетрудно предположить, что, по меньшей мере, сам факт получения этого письма стал известен в ГРУ. Для определённости примем, что в рассматриваемой ветви альтерверса и ФСБ и ГРУ не только имеют право получать от «Почты России» информацию о корреспонденции любого заинтересовавшего их лица, но и создали отлаженную систему реализации этого права. После получения информации о визите Жоржа в американское посольство начался контроль его корреспонденции представителями спецслужб. Я не рискую предполагать, что у них есть и право перлюстрации – все-таки тайна переписки охраняется в России законом, а именно, 138 статьёй УК РФ. Так что в дальнейшем будем предполагать, что через ФСБ и «Почту России» ГРУ знает только обо всех фактах получения Жоржем писем из-за рубежа, а также обо всех фактах отправки им писем за рубеж.

Письмо было получено, вероятно, в конце сентября 1999 года. Это заставило ГРУ интенсифицировать процесс вербовки Жоржа. В ГРУ должны были придумать очередной «пряник для Жоржа». Задача не простая сама по себе, но архисложная с учётом характера Жоржа – «пряник» нужно было так давать, чтобы можно было взять!

Письмо в Балтимор

Не менее трудные задачи стояли и перед Жоржем. Среди различных «форм», прилагавшихся к письму, одна была первичной, с «общими сведениями» о заявителе. Её заполнение, я уверен, было особенно трудным для Жоржа… Трудным не технически, а психологически. Особенно при учёте последних шагов по налаживанию контактов со стороны ГРУ. Теперь Жорж должен был понимать, что находится «под колпаком ГРУ» и его переписка контролируется «в конторе». Это серьёзно отягощало выбор реакции на письмо из Америки. «Отвечать – не отвечать?» – дилемма почти Гамлетовская.   Тот факт, что эта форма всё-таки была заполнена и отправлена в Балтимор, говорит о том, что вербовка Жоржа в сентябре 1999 г. ещё не закончилась.

Вот черновик этой формы. Беловой экземпляр ушел в Балтимор. И в тамошних архивах сохранились вместе с этой анкетой и другие интересные документы. С точки зрения нашей исторической модели весьма интересно содержание и даты сопроводительных документов при переписке американского посольства в Москве и офисом в Балтиморе. Но, думаю, открытие архивов SSI вряд ли существенно изменит описываемую картину.

А вот тот пункт анкеты, который должен был вызвать нелегкие размышления при своём заполнении: Гражданство… Он – гражданин СССР с 1934 года, гражданин России с 1991 года, урождённый гражданин США с 1913 года. В каких квадратиках поставить галочку? Собственно, выбора нет – анкета требует « Check One». Выбрать одно… Что значит выбрать? Можно ведь рассуждать так: если у тебя несколько гражданств, то выбери такое, которое будет соответствовать условиям получения пособия. Никакого отказа от других гражданств такой выбор не предполагает – общение с другими странами это твоё личное дело и Управление социального обеспечения США оно не интересует. Похоже, что Жорж рассуждал аналогично. Галочка была поставлена,29 но никакого отношения к наличию у него ещё и Российского гражданства она не имела. Это знал он точно – в Российской земле лежали его мать, отец, два брата, Мила, да и ему лежать предстояло здесь.

Но разделяло ли его взгляды ГРУ? Факт отправки письма в Балтимор был для ГРУ сигналом – Жорж пока не принял «условий примирения». Не отклонил, судя по его удовлетворению публикацией в «Совершенно секретно», но и не принял окончательно.

Очередным  шагом ГРУ, как мне кажется, было решение о введении Жоржа Абрамовича Коваля в состав Совета ветеранов разведки, т.е. о формальном «снятии опалы». Из видимых результатов этой интенсификации можно обратить внимание на дату выдачи Жоржу удостоверения Ветерана разведки – 30 декабря 1999 года. Примерно двухмесячный разрыв между датами отправки Жоржем письма в Балтимор и выдачей удостоверения ветерана военной разведки вполне укладывается в мои представления о скорости работы бюрократической машины ГРУ. А работа предстояла немалая: согласование с руководством этой идеи, переговоры о ней с Жоржем (без личного участия, через посредничество Совета ветеранов), оформление бумаг и т.п.

Может быть, процесс выдачи удостоверения несколько затянулся и из-за «маленького конфуза», порождённого опалой 1949 г. Посмотрите на удостоверение Ветерана военной разведки Ж.А.Коваля – в нём не заполнена одна строка: «(звание)». Писать «солдат» или «рядовой», как зафиксировано в Военном билете – ну, очень неудобно! Но другого у Жоржа Абрамовича и в декабре 1999 года не было. А присваивать что-то подобающее  86-летнему отставнику (ну, хотя бы классическое – «полковник»)  – и хлопотно, и тоже как-то неудобно.  Так и остался он по удостоверению «военным разведчиком без воинского звания»…

Второе письмо из Балтимора

Наступил новый, 2000 год. Хлопоты Лоты о повышении пенсии «члену Совета ветеранов военной разведки Жоржу Абрамовичу Ковалю» были в самом разгаре, когда Жорж получил ещё одно письмо из Балтимора. Отправлено из Балтимора 7 февраля 2000 г. Получено, вероятно, в конце февраля.  Вот его главная содержательная часть:30

Перевод. Настоящим извещаем вас, что вы не имеете права на пенсионное обеспечение. 

После этого вопрос с «американской пенсией» был для Жоржа если и не совсем закрыт, то, насколько я могу судить, отложен в «самый дальний ящик».

Но в ГРУ ведь не знали об этом решении Жоржа! Более того, обратим внимание на адрес, по которому пришло письмо: «Джорджу Ковалю, через работника по федеральному обеспечению американского посольства в Москве».  Значит, в ГРУ не знали ни о содержании, ни о самом факте получения письма – оно пришло не на Мичуринский проспект, а в американское посольство, и для его получения Жорж должен был сам придти в посольство. Правда, то, что визит в посольство был вызван фактом получения письма, в ГРУ могли знать – кто-то ведь сообщил Жоржу о приглашении в посольство и причине приглашения. И сообщил, вероятнее всего, просто по городскому телефону (опять всплывает интерференция с «беременной девушкой»). А информация, передававшаяся по этой линии связи, вряд ли была вне внимания технического персонала ГРУ…

Так что для ГРУ факт прихода очередного письма из Балтимора и очередного визита Жоржа в посольство означал, что и теперь ещё не поставлена точка в оперативной игре по вербовке Коваля. Критически важно было – ответит ли Жорж на это письмо? Ведь его ответ означал бы, что не «пенсионер Коваль», а член Совета ветеранов военной разведки продолжает поддерживать несанкционированные контакты с официальными административными органами США, испрашивая у них какое-то «денежное довольствие»!

Критическим этот момент был и для ГРУ – в случае ответа Жоржа в Балтимор  оперативную задачу можно было считать проваленной.

И здесь возникает блестящая оперативная идея – официально признать заслуги Жоржа путём награждения его престижным знаком «За службу в военной разведке» и, после этого, опираясь на биографические данные почтенного пенсионера, написать книгу о нём для «широкой публики» и политических функционеров как «наших», так и «ихних», в которой были бы выпукло обозначены заслуги ГРУ и по «атомной проблеме», и по «гуманитарной линии» заботы о ветеранах.

Наградить пенсионера-отставника таким знаком отличия было не просто – таким знаком награждались только действующие офицеры ГРУ. Но и случай был уникальным – нужно было окончательно убедить Жоржа в том, что он как разведчик полностью реабилитирован и заслуги его признаны. (На этом этапе могло измениться и название операции: вместо «Клетка для Дельмара» ей – с учётом все новых «бонусов» – более пристало именоваться «Золотая клетка для Дельмара»…).

Не исключаю, что в это же время мог развиваться параллельно и какой-то вариант сценария «с беременной девушкой», и Жорж именно тогда мог получить от американского посольства те 700 долларов, о получении которых сохранились воспоминания в семье. Комбинация этих двух сценариев придаёт особую остроту коллизии событий весны 2000 года. А коллизия, судя по эмоциональной интонации рассказа В.И.Лоты 17 декабря 2013 года (через 13 лет после её окончания!) была действительно острой!

Как бы то ни было, в конце апреля 2000 года  документы о награждении Ж.А.Коваля были подписаны. «Золотая клетка» открыла дверцу…

Операция «Дельмар-2» на финишной прямой

На майском собрании в ГРУ в торжественной обстановке почётная награда  была вручена Жоржу. Он сидел на сцене в президиуме, зал был наполнен личным составом ГРУ, звучали приветствия и здравицы – всё «как положено», как должно было понравиться и запомниться ветерану. После заседания руководство ГРУ провело ту «воспитательную беседу», о необходимости которой говорилось в главке «Дельмар почти не виден». Почва для неё была подготовлена.

Хотя повод для беседы формально был ритуально-торжественным, обсуждались на ней и практические вопросы. Теперь, после того, как Жорж принял награду, у него действительно не было выбора – он должен был начать сотрудничать с ГРУ. Деталей не обсуждали, но в общих чертах это сотрудничество должно было заключаться в помощи при написании книги о его работе в качестве «атомного агента» ГРУ. Вряд ли обсуждались и детали «истории с американским посольством», но сообщение о повышении пенсии ясно указывало, что эта история должна быть закончена и «забыта». Никаких упоминаний о ней впредь не должно было быть. Расстались вполне дружелюбно, но опытные руководители ГРУ наверняка понимали – в данном случае бдительности терять не стоит, «ветеран-американец» хотя и «снова свой», но «вихри враждебные» – либеральные ветры из Штатов – пока ещё веют над российской землей.

Наверное, кому-то из руководителей «Дельмара-2» даже подумалось, что дверца в золотой клетке благополучно захлопнулась за «пойманной птичкой», и начался заключительный этап сценария – написание книги о блестящей операции ГРУ по внедрению своего агента Ж.А.Коваля на сверхсекретные американские объекты атомного проекта.

Его Величество Случай, или?..

Сначала казалось, что всё шло успешно и по плану. Даже «ударное название», выражавшее главную цель ГРУ в этой операции – укрепление своего имиджа в глазах общественности –   у книги уже было: «ГРУ и атомная бомба». Но…

Если я прав в своей реконструкции беседы Жоржа Абрамовича с руководством ГРУ после награждения его почётным знаком ГРУ, то предположение о возможном влиянии на ход событий «либеральных сквозняков» оправдалось почти мгновенно. 26 апреля 2000 г. в ректорате РХТУ им. Д.И.Менделеева было получено письмо от Арнольда Крамиша, человека, представившегося так: «Я известный физик и историк, сведения о котором можно найти в справочниках «Кто есть кто в Америке» и «Американцы и американки в науке»».31

Он искал контакты Жоржа Коваля, «своего хорошего друга», вместе с которым во время второй Мировой войны работал в Ок-Ридже  в Манхэттенском проекте!

Очень любопытно объяснение самого Крамиша относительно того, почему он обратился в ректорат РХТУ им. Д.И.Менделеева. «Приблизительно в 2000, как рассказывает Крамиш, он работал в Национальных Архивах, и «интуитивной прозорливостью» сталкивался с некоторыми ссылками на Коваля и Менделеевский Химический Институт».33 Какие ссылки на Коваля и МХТИ можно найти в Национальных Архивах США? В период работы в МХТИ у него не было никаких контактов с американскими архивами, да и в англоязычных научных журналах нет ни одной его статьи! И как здорово сработала «интуитивная прозорливость» у Крамиша: он обратился в РХТУ через три недели после того, как ГРУ наградило Жоржа почётным знаком. А в руководстве РХТУ в момент получения письма Крамиша об этом никто не знал. Более того, вообще считали, что Ж.А.Коваль уже и не живет на этом свете! Вот что вспоминает об этом проф. Г.Г.Каграманов: «Однажды сидел я в приёмной Саркисова (пришел подписывать какие-то бумаги по спортлагерю). И вот из кабинета выходит Малков, видит меня и восклицает: «Ой! Георгий Гайкович! Как хорошо, что Вы здесь. Вы же были у Жоржа Абрамовича дипломником? Вы с ним и потом дружили? А вот мы тут с ректором голову ломаем, не знаем, что делать… Вот пришла такая бумага Жоржу Абрамовичу, а он ведь умер…».

Не касаясь деталей последовавшей переписки Крамиша с ректоратом РХТУ, отмечу – в конце мая Крамиш получил от начальника отдела международных связей РХТУ А.В.Малкова письмо с указанием домашнего телефона Ж.А.Коваля.

С этого момента начинается восстановление взаимоотношений Жоржа с его действительно давним знакомым, коллегой по участию в Манхеттенском проекте, американским политиком, историком атомного проекта, и, конечно, «немножко разведчиком», А.Крамишем.

Но взаимоотношения Коваля и Крамиша – отдельная история. Её исследование ещё принесёт много нового и интересного, что позволит описать совершенно неизвестные сегодня «пучки волокон» биографии Ж.А.Коваля.

В контексте нашего «пучка волокон» исторической картины, появление Крамиша перечёркивало все усилия ГРУ по изоляции Коваля «от тлетворного влияния Запада». Случайность этого совершенно несанкционированного контакта была следствием именно атмосферы либерализма – ректорат РХТУ оказал любезность американскому историку без всяких консультаций с «компетентными органами». В результате Жорж Коваль получил вполне легальный канал общения с американцами, будучи уже официально признанным, но публично не представленным российским  разведчиком. Идеальная позиция для свободного общения! Ведь теперь именно он, Жорж Коваль, он лично, решал, что следует, а чего не следует сообщать Крамишу, что позволительно, а что – нет. Он снова становился самостоятельной фигурой, «кошкой, которая гуляет сама по себе». И снова мог жить, руководствуясь своим любимым девизом: «Я сам!».

Вспомним его таинственную автобиографическую записку. Как было показано, адресатами этого документа не могут быть ни В.И.Лота (если бы он был адресатом, то зачем было бы  сообщать ему – автору! – о первой публикации в 1999 г. в «Совершенно секретно»?), ни А.П.Жуков.

Кто ещё в это время (вторая половина 2000 – начало 2002 годов) мог интересоваться разведческим прошлым Жоржа и получать от него информацию об этом? В нашем пучке событий только один человек – американский историк атомного проекта А.Крамиш!

При таком предположении всё встаёт на свои места. Крамиш пишет мемуары, он собирает материалы о Манхэттенском проекте и его участниках, Жорж Коваль – его «друг» и коллега по работе в проекте (это открыто заявлено Крамишем в письме ректору РХТУ акад. П.Д.Саркисову). Получив через ректорат РХТУ связь с Жоржем, он просит его дать  свои воспоминания.  Этот документ – черновик письма к Крамишу, который впоследствии был, вероятно, переведен на английский и послан Крамишу по почте. Ключевым для такого предположения является такой оборот в тексте документа: «О моей работе в Ок Ридже, рассказано в статье, опубликованной у нас в 1999 г.» <Курсив мой – Ю.Л.>. Оборот «у нас» предполагает, что адресат находится где-то «у вас». В контексте нашей истории – явно в США. А отсутствие в тексте ссылки на публикацию в «Историческом Вестнике РХТУ» естественна – Крамиш, конечно же, осведомлен о публикации своей переписки с ректоратом РХТУ!

Почему Жорж написал это по-русски? Очень важны с этой точки зрения воспоминания Майи Коваль – внучки Жоржа Абрамовича, которая была его «секретарём» в период с 2003 по 2006 г. Майя Геннадьевна отмечает, что к переписке с Крамишем (а с марта 2003 года она стала электронной), Жорж Абрамович относился очень серьёзно. Тексты своих писем он тщательно готовил и редактировал. По воспоминаниям Майи, он понимал, что Крамиш может быть отставным (и даже действующим – отставных разведчиков не бывает, и это не нужно было напоминать «самому успешному атомному разведчику России»!) сотрудником ЦРУ. Так что написание письма по-русски с последующим переводом – это естественный технологический прием «тщательно продумываемого общения».

Финал операции «Дельмар-2»

Для  ведомства это было очень болезненной и неприятной неожиданностью. Образно говоря, замок на дверце «золотой клетки», в которой   сидел «Дельмар-2», оказался взломанным А.Крамишем, и Дельмар-2 получил свободу – он мог общаться и с представителями ГРУ, и с  их американским коллегой А.Крамишем.

А.Крамиш. Фото, присланное им Ж.А.Ковалю

И в новой обстановке Жорж показал себя «крепким орешком». Понимая, что  его персона является только приманкой для публики, причём после выхода книги о роли ГРУ в добывании «атомных секретов» серьёзные аналитики и критики ГРУ найдут в ней много такого, что выявит именно пропагандистские цели её издания, служить «живцом» при ловле рыбки в мутной пропагандистской воде Жорж не захотел и не разрешил использовать свое имя в тексте. Более того, потребовал таких правок фактов своей биографии, которые не позволили бы официально отождествить себя с героем книги. Но для тех, кто действительно знал и ценил его, должно было быть очевидно, что речь идет именно о его работе. При этом он учитывал теперь не только российский, но и возможный  международный резонанс  материалов готовившейся книги. 

Какая-то своя игра шла у него и с Крамишем – эти два разделённые двумя океанами старика, два умудрённые жизненным опытом еврея, сыгравшие свои таинственные роли в истории создания атомной бомбы на планете Земля, знали и об этой истории, и друг о друге то, чего не знали ни ГРУ, ни ФБР. И в конце жизни судьба подарила им возможность ещё и поиграть  в те же игры, в которые они играли в молодости почти независимо друг от друга. Теперь возраст и накопленный жизненный опыт сблизили их настолько, что показалось – тогда каждый из них был «славным парнем» и сегодня им не в чем упрекнуть друг друга, незачем опускать глаза и можно вместе бродить по лабиринтам памяти без давления смертельного риска и для себя, и для планеты Земля…

И что бы ни стояло за стечением обстоятельств, позволивших Крамишу однажды позвонить в Москву, в квартиру на Мичуринском проспекте, и Арнольд, и Жорж восприняли этот подарок судьбы очень эмоционально!

Оба описывают этот момент почти одинаково. После томительной паузы, последовавшей за формальным представлением, в течение которой Крамиш с тревогой ждал реакции Коваля, оба вдруг рассмеялись: «Ба, Арнольд!»,- «Ты, Жорж?»…

Можно только догадываться, как это раздражало ГРУ. В.И.Лота был вынужден согласовывать с Жоржем каждый пассаж своего текста, а Жорж свободно и бесконтрольно общался при этом с американским историком, что-то сообщал ему, что-то получал от него! Служба почтового контроля фиксировала не очень активную, но регулярную переписку Коваля и Крамиша.  Работа над книгой В.Лоты шла трудно. Ведь в ней описывалась работа не только Дельмара, но и многих разведчиков – Адамса, Черняка, Кремера, Мея, Фукса и других. И почти по каждой главе возникали какие-то «специфические проблемы», затягивавшие работу.

К тому же и «либеральные сквозняки» порой существенно охлаждали «трудовой пыл». Так, в декабре 2001 года третий номер «Исторического Вестника РХТУ им. Д.И.Менделеева» фактически обесценил «главную сенсацию» книги – раскрыл Ж.А.Коваля как «атомного разведчика», опубликовав письма Крамиша и некоторые другие материалы. Причем редакция не согласовала эту публикацию ни с «компетентными органами», ни даже с самим Ж.А.Ковалем! В этом нет ничего необычного – никакого согласования и не требовалось, но говорит о том, что редакция «Исторического Вестника» к тому моменту уже изжила совковый страх – «как бы чего не вышло» при рассмотрении возможности опубликования «острых материалов». Об этой публикации Жорж узнал от А.П.Жукова, привезшего ему экземпляр только что отпечатанного «Вестника».34

Спасало автора готовившейся к печати рукописи «ГРУ и атомная бомба» только то, что «Исторический вестник» — издание ведомственное и очень малотиражное – 200 экз. Так что пока эта информация была доступна только менделеевцам. Но следовало спешить с громкой публикацией, не дожидаясь того, что кто-то из коллег-журналистов или историков «откопает» это редкое ведомственное издание РХТУ и даст огласку в центральных СМИ!

После публикации в «Историческом вестнике РХТУ» переписки Крамиша с ректоратом РХТУ и других материалов, среди которых была и фотография Ж.А.Коваля с подписью: «Первый советский человек, взявший в руки элемент №94», вероятно, возникла такая спешка с публикацией книги, что рукопись «в целом» попала в издательство без итогового просмотра Жоржем.

Подготовив материалы для книги, В.Лота сразу опубликовал её «ударную часть» – о разведчике Дельмаре – в качестве «сенсационной бомбы» в газете «Красная Звезда» от 19 апреля 2002 года. И «бомба» взорвалась! Статью заметили, много обсуждали, и сам Жорж дарил газету со статьёй и своими автографами. Многие сегодняшние авторы обращаются к ней, собирая материалы по биографии Ж.А.Коваля. Книга «ГРУ и атомная бомба» подписана к печати 24 апреля того же года, и статья послужила прекрасной рекламой для книги.

Но то, что и статья, и книга оказались без «главной изюминки» – кто же такой Дельмар? – показывает, что из двух задач, которые были поставлены перед сотрудником ГРУ, выполненной оказалась одна, первая – опасность того, что Жорж Абрамович Коваль своими действиями нанесёт вред имиджу ГРУ, была устранена. А вот вторая – сделать его искренним «другом ГРУ», так и не получилась.

Таким образом,  может показаться, что операция вербовки завершилась «вничью»: ГРУ избавилось от потенциальной опасности имиджевого скандала, а Жорж Абрамович обрёл подобающий его заслугам вес в кругу близких ему людей и профессиональных разведчиков – как «наших», так и «не наших», без попадания под софиты «жёлтой прессы». Приобрёл Жорж Абрамович и некоторое укрепление своего финансового положения. И с полным основанием мог бы повторить вслед за Фёдором Степановичем Елистратовым, героем Олега Басилашвили из фильма «Небеса обетованные»:  «У меня пенсия хорошая. Маленькая, но хорошая».

Однако в рамках нашей модели, эта операция просто выявила торжество здравого смысла. Ведь вероятные опасения ГРУ о возможном наличии у Жоржа Абрамовича намерений как-то дискредитировать ту разведывательную структуру, в которой он почти десять лет своей молодой жизни отдавал все силы для выполнения поставленных перед ним задач – это мифические опасения. Вся его жизнь показала – был он человеком «высшей пробы» и просто органически не был способен на недостойные порядочного человека поступки.

Тем не менее, очевидное раздражение  автора книги «ГРУ и атомная бомба» по поводу такого исхода вербовки видно из следующих фактов. После выхода статьи и книги, он ничего не написал ни о Ковале, ни о Дельмаре до самой смерти Жоржа Абрамовича. К теме Дельмара В.Лота обращается в своих публикациях только почти через 4 года после выхода книги и через 10 месяцев после смерти Жоржа. Он посвящает Дельмару несколько абзацев в статье об атомных разведчиках, опубликованной в ноябрьском (№11) выпуске «Военно-исторического вестника» Министерства Обороны. И опять пишет не о Ковале, а именно о Дельмаре. Почему он не воспользовался якобы данным ему ещё 25 декабря 2005 года разрешением «раскрыть» псевдоним Дельмара? Можно только гадать. Выскажу свои предположения. Мне кажется, что когда пропала нужда в пропагандистском эффекте после завершения операции «Дельмар-2»,  раскрытие псевдонима «Дельмар» снова становится некоей «козырной картой», которой не следует разбрасываться в мелкой игре. Карта оказалась востребованной в 2007 году, при подготовке награждения Ж.А.Коваля звездой Героя России. Но это тоже другая история, которой здесь не место…

Эпилог

На этом можно закончить описание обстоятельств, при которых Жорж Абрамович Коваль, оказываясь на «развилках судьбы», принимал решения, приведшие в конце концов нашу страну в «ядерный клуб», а его самого на посмертный пьедестал Героя.  Вряд ли это описание получилось кристально ясным. И документальная база далеко не полна, и логика событий тех времен полна зигзагов и противоречий, да и глубина анализа ограничена «объективным субъективизмом» автора.    Но как развивалась судьба человека по имени Жорж Абрамович Коваль при другом его выборе в мае 1939 года, смог ли он при этом прожить более счастливую жизнь, а Россия стать более цивилизованной и уважаемой страной, получил ли он признание своих заслуг от ГРУ и звание Героя России, не обратившись в 1999 году по вполне житейской причине в американское посольство, расскажет уже другой автор, когда, после формализации эвереттического метода «жгута состояний», какой-то квантовый компьютер в будущем сможет рассмотреть эту ветвь истории с той же доказательностью,  с какой удалось это сделать мне «здесь-и-сейчас» с помощью неравнодушных очевидцев некоторых событий жизни Жоржа Абрамовича Коваля, некоторых доступных документов и некоторых элементов будущей эвереттической концепции Истории.

Agentura.ru 2022